Неточные совпадения
— Есть у меня, пожалуй, трехмиллионная тетушка, — сказал Хлобуев, — старушка богомольная: на церкви и монастыри дает, но помогать ближнему тугенька. А старушка очень замечательная. Прежних времен тетушка, на которую бы взглянуть стоило. У ней одних канареек сотни четыре. Моськи, и приживалки, и слуги, каких уж теперь нет. Меньшому из слуг будет лет шестьдесят, хоть она и зовет его: «Эй, малый!» Если гость как-нибудь
себя не так поведет, так она за обедом прикажет обнести его
блюдом. И обнесут, право.
Насыщенные богатым летом, и без того на всяком шагу расставляющим лакомые
блюда, они влетели вовсе
не с тем, чтобы есть, но чтобы только показать
себя, пройтись взад и вперед по сахарной куче, потереть одна о другую задние или передние ножки, или почесать ими у
себя под крылышками, или, протянувши обе передние лапки, потереть ими у
себя над головою, повернуться и опять улететь, и опять прилететь с новыми докучными эскадронами.
— Щи, моя душа, сегодня очень хороши! — сказал Собакевич, хлебнувши щей и отваливши
себе с
блюда огромный кусок няни, известного
блюда, которое подается к щам и состоит из бараньего желудка, начиненного гречневой кашей, мозгом и ножками. — Эдакой няни, — продолжал он, обратившись к Чичикову, — вы
не будете есть в городе, там вам черт знает что подадут!
Она молча приняла обязанности в отношении к Обломову, выучила физиономию каждой его рубашки, сосчитала протертые пятки на чулках, знала, какой ногой он встает с постели, замечала, когда хочет сесть ячмень на глазу, какого
блюда и по скольку съедает он, весел он или скучен, много спал или нет, как будто делала это всю жизнь,
не спрашивая
себя, зачем, что такое ей Обломов, отчего она так суетится.
Нет,
не такие нравы были там: гость там прежде троекратного потчеванья и
не дотронется ни до чего. Он очень хорошо знает, что однократное потчеванье чаще заключает в
себе просьбу отказаться от предлагаемого
блюда или вина, нежели отведать его.
Чувство гнева на жену,
не хотевшую
соблюдать приличий и исполнять единственное постановленное ей условие ―
не принимать у
себя своего любовника,
не давало ему покоя.
— Отчего же и
не пойти, если весело. Ça ne tire pas à conséquence. [Это
не может иметь последствий.] Жене моей от этого
не хуже будет, а мне будет весело. Главное дело —
блюди святыню дома. В доме чтобы ничего
не было. А рук
себе не завязывай.
И они позвали его к
себе. «Мы у тебя были, теперь ты приди к нам», — сказали они и угощали его обедом, но в своем вкусе, и потому он
не ел. В грязном горшке чукчанка сварила оленины, вынимала ее и делила на части руками — какими — Боже мой! Когда он отказался от этого
блюда, ему предложили другое, самое лакомое: сырые оленьи мозги. «Мы ели у тебя, так уж и ты, как хочешь, а ешь у нас», — говорили они.
Сзади всех подставок поставлена была особо еще одна подставка перед каждым гостем, и на ней лежала целая жареная рыба с загнутым кверху хвостом и головой. Давно я собирался придвинуть ее к
себе и протянул было руку, но второй полномочный заметил мое движение. «Эту рыбу почти всегда подают у нас на обедах, — заметил он, — но ее никогда
не едят тут, а отсылают гостям домой с конфектами». Одно путное
блюдо и было, да и то
не едят! Ох уж эти мне эмблемы да символы!
Она принимала гостей, ходила между ними, потчевала, но Райский видел, что она, после визита к Вере, была уже
не в
себе. Она почти
не владела
собой, отказывалась от многих
блюд,
не обернулась, когда Петрушка уронил и разбил тарелки; останавливалась среди разговора на полуслове, пораженная задумчивостью.
От него я добился только — сначала, что кузина твоя — a pousse la chose trop loin… qu’elle a fait un faux pas… а потом — что после визита княгини Олимпиады Измайловны, этой гонительницы женских пороков и поборницы добродетелей, тетки разом слегли, в окнах опустили шторы, Софья Николаевна сидит у
себя запершись, и все обедают по своим комнатам, и даже
не обедают, а только
блюда приносятся и уносятся нетронутые, — что трогает их один Николай Васильевич, но ему запрещено выходить из дома, чтоб как-нибудь
не проболтался, что граф Милари и носа
не показывает в дом, а ездит старый доктор Петров, бросивший давно практику и в молодости лечивший обеих барышень (и бывший их любовником, по словам старой, забытой хроники — прибавлю в скобках).
Счастье их слишком молодо и эгоистически захватывало все вокруг. Они никого и ничего почти
не замечали, кроме
себя. А вокруг были грустные или задумчивые лица. С полудня наконец и молодая чета оглянулась на других и отрезвилась от эгоизма. Марфенька хмурилась и все льнула к брату. За завтраком никто ничего
не ел, кроме Козлова, который задумчиво и грустно один съел машинально
блюдо майонеза, вздыхая, глядя куда-то в неопределенное пространство.
На свои деньги он
не покупал ничего подобного; «
не имею права тратить деньги на прихоть, без которой могу обойтись», — а ведь он воспитан был на роскошном столе и имел тонкий вкус, как видно было по его замечаниям о
блюдах; когда он обедал у кого-нибудь за чужим столом, он ел с удовольствием многие из
блюд, от которых отказывал
себе в своем столе, других
не ел и за чужим столом.
Но он действительно держал
себя так, как, по мнению Марьи Алексевны, мог держать
себя только человек в ее собственном роде; ведь он молодой, бойкий человек,
не запускал глаз за корсет очень хорошенькой девушки,
не таскался за нею по следам, играл с Марьею Алексевною в карты без отговорок,
не отзывался, что «лучше я посижу с Верою Павловною», рассуждал о вещах в духе, который казался Марье Алексевне ее собственным духом; подобно ей, он говорил, что все на свете делается для выгоды, что, когда плут плутует, нечего тут приходить в азарт и вопиять о принципах чести, которые следовало бы
соблюдать этому плуту, что и сам плут вовсе
не напрасно плут, а таким ему и надобно быть по его обстоятельствам, что
не быть ему плутом, —
не говоря уж о том, что это невозможно, — было бы нелепо, просто сказать глупо с его стороны.
Чтобы слиться с народом и его верой, он одно время принуждал
себя считать православным,
соблюдал все предписания православной церкви, но
не в силах был смириться, взбунтовался и начал проповедовать свою веру, свое христианство, свое Евангелие.
— Хорошо, если так, — сказал Николай Александрыч. — Смотри же,
блюди себя опасно,
не была б тобой поругана Царица Небесная.
В ихнюю церковь входить
не дерзай и ото всяких ересей
блюди себя опасно, дабы
не погрешить и к осужденным на вечные муки
не быть сопричтенной.
Блюдите же
себя опасно, а главное, о том постарайтесь, чтоб, уехав домой, наша гостья
не рассказала кому о том, что видела и слышала здесь.
А от бояр и ото всяких господ мужеска пола всячески берегись, дражайшая моя дочка Авдотья Марковна,
блюди себя во всякой сохранности, дабы
не было бесчестья, на то посылаю тебе строгий мой родительский приказ.
Докладывают, что ужин готов. Ужин представляет
собой повторение обеда, за исключением пирожного, которое
не подается. Анна Павловна зорко следит за каждым
блюдом и замечает, сколько уцелело кусков. К великому ее удовольствию, телятины хватит на весь завтрашний день, щец тоже порядочно осталось, но с галантиром придется проститься. Ну, да ведь и то сказать — третий день галантир да галантир! можно и полоточком полакомиться, покуда
не испортились.
— Я знаю, Марья Маревна, что ты
не для
себя берешь, а деток побаловать хочешь, — сказал он, — так я после обеда велю полную коробьюшечку ягод набрать, да и отправлю к тебе домой. А те, что взяла, ты опять на
блюдо положи.
Лихонин прочитал также о том, что заведение
не должно располагаться ближе чем на сто шагов от церквей, учебных заведений и судебных зданий, что содержать дом терпимости могут только лица женского пола, что селиться при хозяйке могут только ее родственники и то исключительно женского пола и
не старше семи лет и что как девушки, так и хозяева дома и прислуга должны в отношениях между
собою и также с гостями
соблюдать вежливость, тишину, учтивость и благопристойность, отнюдь
не позволяя
себе пьянства, ругательства и драки.
— Хорошо говорила ты, Авдотья Марковна, — нежно целуя ее, молвила Аграфена Петровна. — Жаль, что этот Самоквасов помешал договорить тебе мысли свои. Хорошие мысли, Дунюшка, добрые!.. Будешь людям мила, будешь Богу угодна; коль всегда такой
себя соблюдешь, Бог
не оставит, счастья пошлет.
Флигель, в котором мы остановились, был точно так же прибран к приезду управляющего, как и прошлого года. Точно так же рыцарь грозно смотрел из-под забрала своего шлема с картины, висевшей в той комнате, где мы спали. На другой картине так же лежали синие виноградные кисти в корзине, разрезанный красный арбуз с черными семечками на
блюде и наливные яблоки на тарелке. Но я заметил перемену в
себе: картины, которые мне так понравились в первый наш приезд, показались мне
не так хороши.
— Бахарева может наливать чай, — говорил он, сделав это предложение в обыкновенном заседании и стараясь, таким образом, упрочить самую легкую обязанность за Лизою, которой он стал
не в шутку бояться. — Я буду месть комнаты, накрывать на стол, а подавать
блюда будет Бертольди, или нет, лучше эту обязанность взять Прорвичу. Бертольди нет нужды часто ходить из дому — она пусть возьмет на
себя отпирать двери.
После кампании 1812 года Негров был произведен в полковники; полковничьи эполеты упали на его плечи тогда, когда они уже были утомлены мундиром; военная служба начала ему надоедать, и он, послужив еще немного и «находя
себя не способным продолжать службу по расстроенному здоровью», вышел в отставку и вынес с
собою генерал-майорский чин, усы, на которых оставались всегда частицы всех
блюд обеда, и мундир для важных оказий.
С раннего утра передняя была полна аристократами Белого Поля; староста стоял впереди в синем кафтане и держал на огромном
блюде страшной величины кулич, за которым он посылал десятского в уездный город; кулич этот издавал запах конопляного масла, готовый остановить всякое дерзновенное покушение на целость его; около него, по бортику
блюда, лежали апельсины и куриные яйца; между красивыми и величавыми головами наших бородачей один только земский отличался костюмом и видом: он
не только был обрит, но и порезан в нескольких местах, оттого что рука его (
не знаю, от многого ли письма или оттого, что он никогда
не встречал прелестное сельское утро
не выпивши, на мирской счет, в питейном доме кружечки сивухи) имела престранное обыкновение трястись, что ему значительно мешало отчетливо нюхать табак и бриться; на нем был длинный синий сюртук и плисовые панталоны в сапоги, то есть он напоминал
собою известного зверя в Австралии, орниторинха, в котором преотвратительно соединены зверь, птица и амфибий.
По слабости ли сил, по недостатку ли характера, но дело в том, что я — бесполезный человек, и, убедившись в этом, я полагаю, что я один хозяин над моей жизнию; я еще
не настолько разлюбил жизнь, чтоб застрелиться, и уж
не люблю ее настолько, чтоб жить на диете, водить
себя на помочах, устранять сильные ощущения и вкусные
блюда для того, чтоб продлить на долгое время эту жизнь больничного пациента.
Тулузов на это только поклонился и в десять часов был уже в большом доме:
не оставалось почти никакого сомнения, что он понимал несколько по-французски. Ужин был накрыт в боскетной и вовсе
не являл
собою souper froid, а, напротив, состоял из трех горячих
блюд и даже в сопровождении бутылки с шампанским.
А попал туда раз — и в другой придешь. Дома-то у мужика стены голые, у другого и печка-то к вечеру выстыла, а в кабак он придет — там и светло, и тепло, и людно, и хозяин ласковый — таково весело косушечками постукивает. Ну, и выходит, что хоть мы и
не маленькие, а в нашем сословии одно что-нибудь: либо в кабак иди, либо, ежели
себя соблюсти хочешь, запрись дома да и сиди в четырех стенах, словно чумной.
Видимо, что Плавин и Абреев с первого же
блюда начали блаженствовать и только по временам переглядывались между
собой и произносили немногосложные похвалы каждому почти
блюду; Марьеновский ел совершенно равнодушно; Живин — очень робко и даже некоторые кушанья
не умел как взять и решительно, кажется,
не знал — что такое он ест; зато Замин вкушал все с каким-то омерзением.
— А сама виновата, — подтягивал Антип. — Ежели которая девка
себя не соблюдает, так ее на части живую разрезать… Вот это какое дело!.. Завсегда девка должна
себя соблюдать, на то и званье у ней такое: девка.
Нехорошая слава про фабричных девок, а над Наташкой никто
не смел посмеяться:
соблюдала она
себя.
Ну, купцам-то это и любо: этакую, говорят, мать и
не уважить невозможно, потому как она и
себя соблюдает строго.
Так вы бы на нее, матушка,
не смотрели, а внушали бы ей, что на родителей надеяться нечего, потому как сама
себя соблюсти не умела, стало быть, и надеяться
не на кого.
Однажды даже, когда подавали Василью Николаичу
блюдо жареной индейки, он сказал очень громко лакею: «Э, брат, да у вас нынче индейка-то, кажется, кормленая!» — и вслед за тем чуть ли
не половину ее стащил к
себе на тарелку.
По этой самой причине родитель наш меня с
собой и
не держал, а
соблюдал больше на кухне с рабочими людьми.
Люберцев
не держит дома обеда, а обедает или у своих (два раза в неделю), или в скромном отельчике за рубль серебром. Дома ему было бы приятнее обедать, но он
не хочет баловать
себя и боится утратить хоть частичку той выдержки, которую поставил целью всей своей жизни. Два раза в неделю — это, конечно, даже необходимо; в эти дни его нетерпеливо поджидает мать и заказывает его любимые
блюда — совестно и огорчить отсутствием. За обедом он сообщает отцу о своих делах.
— Вишь, как господь тебя
соблюл, боярыня, — сказал незнакомый старик, любопытно вглядываясь в черты Елены, — ведь возьми конь немного левее, прямо попала бы в плёс; ну да и конь-то привычный, — продолжал он про
себя, — место ему знакомо; слава богу,
не в первый раз на мельнице!
Стал ездить на обеды, сопровождать дам в галереи и даже на гулянья, щегольски одеваться и утверждать гласно, что художник должен принадлежать к обществу, что нужно поддержать его званье, что художники одеваются, как сапожники,
не умеют прилично вести
себя,
не соблюдают высшего тона и лишены всякой образованности.
Лесные, моховые болота обязаны своим происхождением близости глиняного грунта,
не пропускающего сквозь
себя дождевую воду: она стоит на нем, как на глиняном
блюде, и верхний пласт земли, плотно лежащий на глине, постоянно размокая, разбухая, лишенный солнечных лучей от навеса древесных ветвей, производит мох.
Накануне назначенного для обеда дня, Александр Васильевич позвал к
себе лучшего княжеского метрдотеля, Матоне, и поручил ему,
не щадя денег, изготовить великолепный стол; а для
себя велел своему повару Мишке приготовить только два постных
блюда.
Дикой ругает, кого хочет; когда ему говорят: «Как это на тебя никто в целом доме угодить
не может!» — мое самодовольно отвечает: «Вот поди ж ты!» Кабанова держит по-прежнему в страхе своих детей, заставляет невестку
соблюдать все этикеты старины, ест ее, как ржа железо, считает
себя вполне непогрешимой и ублажается разными Феклушами.
Мы позволяли
себе опаздывать, приходить ко второму
блюду, пить вино в стаканах (чему подавал пример сам St.-Jérôme), разваливаться на стуле, вставать
не дообедав и тому подобные вольности.
То есть заплачу за тебя; я уверен, что он прибавил это нарочно. Я позволил везти
себя, но в ресторане решился платить за
себя сам. Мы приехали. Князь взял особую комнату и со вкусом и знанием дела выбрал два-три
блюда.
Блюда были дорогие, равно как и бутылка тонкого столового вина, которую он велел принести. Все это было
не по моему карману. Я посмотрел на карту и велел принести
себе полрябчика и рюмку лафиту. Князь взбунтовался.
Попасть в эту кухмистерскую можно было
не иначе как по личной рекомендации кого-либо из хорошо знакомых, постоянных ее членов-посетителей, и только лишь в этом случае новый человек приобретал
себе право получать за свои тридцать копеек два-три
блюда и уничтожать их в стенах этой едальни и в состольничестве ее почтенных членов.
Бывало, нарочно с тайною мыслью про
себя, как-нибудь кстати приплетет старуха его имя, вспомня, что вот это, мол, рассказывал Константин Семенович, а вот то-то случилось при Константине Семеновиче, а вот это
блюдо он очень любил, или к тому-то вот так-то относился; но при всех этих случаях втайне любопытный взор ее
не мог отыскать в лице девушки ничего такого, что помогло бы хоть чуточку раскрыть ей загадку.
Маргарита Николаевна была женщина, умевшая сохранять в
себе чисто животную привязанность мужчин, искусство, которым
не многие женщины владеют. Это была холодная, бессердечная натура, умевшая играть в любовь и страсть в совершенстве, и эта имитация чувства могла иметь, конечно, меру, каковую часто трудно
соблюдать при искреннем чувстве, и женщина, имитирующая любовь,
не может надоесть так скоро, как искренно и беззаветно любящая.
—
Соблюли себя, значит, как следует, милый баринок, — говорил значительно подвыпивший Михаила Бастрюков, обращаясь к Ашанину. — Нельзя, «голубь» просил… Небось, помнил всякий и пил с рассудком… Даже и Захарыч может лыко вязать… То-то оно и есть, Владимир Миколаич, добрым словом всего достигнешь… А ежели, примерно сказать, страхом… все бы перепились, как последние свиньи… Но только, я вам доложу, эта самая арака ничего
не стоит против нашей водки…
— То-то приведут… Только вот у них король какой-то, прямо сказать, замухрыжный. Совсем звания своего
не соблюдает. Только слава, что король! — недовольно заметил Федотов и внушительно прибавил: — Ты ежели король хоть и черного народа, а все должен
себя соблюдать, а то шляется по улицам, и никто его
не боится… А короля должно бояться!